и я более чем уверен, что он не пробирался обратно тем же путем, что попал сюда, — согласился Муан. — Разве что мы что-то упустили.
Слева от них посыпались золотые монеты, а на вершине горки показался Ер. Он жменями подбрасывал монеты в воздух и наблюдал за тем, как они приземляются и катятся.
— Развлекаешься? — прокомментировал Шен.
Больше они с того злополучного допроса не разговаривали, и Шен сомневался, стоит ли начинать, и все же, увидев эту картину, не смог сдержаться. Ер ответил вполне миролюбиво (может, сокровища сделали его добрее):
— А ты не мечтал когда-нибудь постоять на горе золота? Кто бы мог подумать, что мое желание осуществится.
Шен только приподнял брови.
— Нет? — удивился Ер. — Как Скрудж Макдак, занырнуть в золото, ну же!
— Только не пытайся так же! — взмолился Шен, представив, как тот с высоты прыгает в золото вниз головой. Нет, конечно, Ер все еще раздражает, но видеть его смерть желания не было.
— О чем вы говорите? — уточнил Муан, отвлекшись от созерцания саркофага.
— Да так, об одном вымышленном персонаже из нашего мира, — негромко, только для Муана произнес Шен. — Он был жадным и купался в золотых монетах.
Услышав это, Муан перевел на Ера снисходительно-ироничный взгляд. Тот в ответ фыркнул и перестал обращать на обоих внимание, взглядом профессионального оценщика обводя помещение. В карманы, очевидно, много не поместится, так что нужно было выбрать самое ценное.
Шен, оценив оптимизм Ера, тоже не стал задерживаться, и пошел вперед, продолжая искать выход, но его остановил голос Муана:
— Я хочу открыть его. — Мечник указывал на саркофаг.
Осмотрительность в Шене еще попыталась дать слабый пинок любопытству, но то ловко увернулось и одержало верх в этой неравной схватке.
— Давай! — произнес он, вернувшись к саркофагу.
Они вдвоем налегли на каменную плиту и постепенно отодвинули ее в сторону. Плита с глухим стуком упала, создавая вибрации в толще земли. Ветер завыл как-то особенно надсадно, и свет, проникающий через отверстия, зарябил, словно где-то высоко небо заслонила тень. Где-то в глубине сокровищницы кто-то охнул от неожиданности, и громкие голоса стихли до полушепота.
Шен и Муан пораженно застыли у саркофага. Какое-то время никто из них не мог подобрать ни одного слова.
Саркофаг был заполнен водой, блики от падающих зайчиков света заплясали на лицах Шена и Муана. Ал подошел ближе и встал рядом с ними.
На поверхности воды плавали водяные лилии. Они были свежими и наполненными красками, невозможно им было вырасти внутри саркофага, куда не проникал солнечный свет. И все же виденное не было миражом.
В обрамлении цветов лежал человек. Его кожа была бледна, но на ресницах, казалось, еще сохранилось дуновение ветерка. Лицо его выглядело свежим, а губы сохраняли нормальный розовый оттенок, и нигде на видимых участках кожи не было следов трупного разложения, и кожа не разбухла, как у утопленника. Казалось, он просто спит в этой колыбели из цветов.
Он выглядел как отец Муана.
Из-за переполнивших его чувств Шен тихо хмыкнул. Это походило на издевательство. Они ожидали отыскать здесь их кости, но вместо этого наткнулись на нетленные тела, сохранившиеся через тридцать лет. Это ли удача? Или насмешка судьбы?
Он ощущал, как чувства Муана разрывают его на части. Он ничего не мог с этим поделать. И даже слов поддержки найти не мог. И это так злило.
Мертвец, покоящийся среди цветов, открыл глаза.
Глава 190.3. Страж усыпальницы
Мертвец уставился вверх, и в какой-то момент Шен подумал, что сработал некий механический рефлекс мертвого тела, и оттого глаза открылись. Но затем лежащий в саркофаге человек заморгал, щурясь от ярких лучей, солнечными зайчиками прыгающих по сокровищнице.
Его волосы были собраны в тугую прическу на макушке, так что, когда он поднялся, вода почти не капала с волос. Кувшинки заволновались, одна зацепилась за наруч на правой руке и повисла головкой вниз.
Муан против воли отступил на шаг, а Ал навел на ожившего мертвеца обнаженный меч. Шен остался на месте, снизу вверх глядя на выпрямившегося во весь рост человека. Из-за того, что саркофаг стоял на платформе, мертвец возвысился над заклинателями по меньшей мере на голову.
Оживший обвел медленным взглядом место своего упокоения и вновь уставился на пришлых. А затем растянул губы в улыбке и протянул:
— Какая встреча… — Он по очереди одарил каждого долгим взглядом. — Вы трое такие интересные… Ты, — взгляд на Ала. — В тебе такое сильное золотое ядро, я ощущаю… — он облизнул губы, — его потенциал. Ты-ы… — теперь он посмотрел на Шена и сглотнул слюну. — Даже и не знаю, что с тобой, но… — он потянул носом воздух, чуть прикрыв глаза, словно вдыхал аппетитный аромат. — И ты, — он перевел взгляд на Муана. — В тебе я чувствую нечто знакомое.
Старейшина пика Славы сделал шаг вперед и встал рядом с Шеном.
— Кто ты такой? — тихо спросил тот.
— Кто я? — переспросил оживший мертвец (а умирал ли он вообще?). — Я — страж этого места. Я храню все, что здесь есть, все, до самой последней монеты.
— А-а-а! — донеслось слева, а с вершины горы сорвались монеты и ручейком заскользили вниз.
Судя по звукам, кто-то спрятался за горой. Если точнее, это Ер, проходя мимо, увидел, что Шен разговаривает с восставшим из саркофага мертвецом.
Мертвец ненадолго повернул голову в его сторону, но быстро потерял к прячущемуся за кучей золота человеку интерес.
— Ты… меня не узнаешь? — нарушил молчание Муан.
Мертвец пристально вгляделся в него, ничего не отвечая.
— А Ли Ара, ее ты помнишь?
— Ли Ара… — произнес человек, чуть сощурившись, словно заглядывая внутрь себя. — Ее знаю.
— А имя Муан Хэн тебе знакомо?
— Конечно, знакомо! Это… — человек осекся. — Это я!
— Правда, ты?! — закричал Муан. — Тогда что ты делаешь здесь вместо того, чтобы воспитывать своих детей?!
— Я — страж этого места, — с достоинством проговорил человек.
— Ты не страж! Ты — мой отец!!
Услышав его слова, человек, стоящий в саркофаге, с потрясением уставился на него.
Не один он смотрел на Муана с потрясением, Ал тоже оказался поражен услышанным.
Человек долго молчал. Затем, словно обдумав что-то, произнес изменившимся тоном:
— Я — страж этого места.
В его
